ИНТЕГРАЛЬНЫЙ ПОДВОХ К. УИЛБЕРА

 

 

XX век прошёл под знаменем междисциплинарности, системности и холизма. Эти тенденции имели в своём основании вполне естественные причины: потребность в установлении диалога между разными сферами человеческого опыта; необходимость согласования и систематизации знаний из разрозненных областей; стремление к выработке общего языка и мышления для проявления «целостного» или «глобального» взгляда на мир.

 

На этой волне определённую известность получил «интегральный подход», разработанный Кеном Уилбером и привлёкший ряд интеллектуалов, таких как Э. Ласло, Г. Фойерштайн, Р. Уолш, Д. Бек и др. Основы этого подхода были заложены в 1970-80-х годах, однако окончательный вид он обрёл лишь в 1990-х. Ранние работы К. Уилбера были близки к трансперсональной психологии. Как известно, среди задач этого направления было научное изучение разнообразных «духовных» переживаний, однако уже у первопроходцев трансперсональных исследований (Дж. Лилли, С. Гроф, Ч. Тарт) грань между наукой и духовностью практически отсутствовала. Творчество К. Уилбера унаследовало тот же изъян. Чтобы обосновать данный тезис, давайте рассмотрим его концепцию.

 

У К. Уилбера представление об интегральности (заимствованное у Шри Ауробиндо и Ж. Гебсера, которых он называет своими предтечами) имеет несколько значений:

- объединение или «примирение» – науки и религии; Востока и Запада; внутреннего и внешнего; индивидуального и коллективного и т.д.;

- эволюция – трансцендирование и синтез, т.е. включение более высоким уровнем в себя более низких;
- «теория всего», объединяющая и примиряющая всевозможные подходы к изучению разных аспектов бытия;
- единство всего сущего во всеобъемлющем недвойственном «духе».

 

 Эволюция и перенниализм

 

Само включение настолько широкого диапазона значений неизбежно ведет к размытию смысла «интегрального подхода». Тем не менее, в его центре находится эволюция, понимаемая К. Уилбером в русле психологии развития (Ж. Пиаже, Ж. Гебсер, К. Грейвз и др.), которую он скрещивает с «вечной философией», philosophia perennis, – «традицией мудрости», якобы лежащей в основе всех древних религиозных и мистических учений.

 

Интегрировав психологию развития с перенниализмом, К. Уилбер воображает эволюцию как путь возвращения проявленного в космосе «духа» к самому себе (или к «изначальной пустоте», которая тождественна ему) посредством постепенно увеличивающегося самоосознания. При этом эволюции с его точки зрения присущи предопределённое направление (телос) и «наивысший» («недвойственный») уровень, что не учитывает влияние случайности и борьбы за выживание с отбором жизнеспособных программ и отмиранием нежизнеспособных (в том числе бывших жизнеспособными в других условиях), а потому входит в противоречие с научной теорией эволюции.

 

Как следствие, понимание сущности эволюции К. Уилбером – слабо соответствующий реальности продукт мифологического сознания, которое сам К. Уилбер, кстати, относит к достаточно низкому уровню. Его эволюция в сторону «духа», как бы она продвинуто и «интегрально» ни трактовалась, не то что не выходит за пределы мифологического сознания, а вообще во многом повторяет буддийскую, ведантийскую, даосскую и другие версии.

 

Для К. Уилбера «дух» придаёт смысл, защищает от неопределённости и заполняет дыры понимания и объяснения – к примеру, действием «духа» он объясняет явление самоорганизации, изучаемое синергетикой, – это в своей сути мало чем отличается от объяснения древними движения небесных тел. В таких условиях поиск – как научный, так и подлинно метафизический, – становится лишним: интегрируй, медитируй и возвращайся к «духу» и «пустоте» – вот весь закон!

 

Кроме того, следует отметить, что К. Уилбер рассматривает эволюционный переход к новому уровню без включения предыдущих как «патологию». Это однобокая и, в сущности, некорректная идея, поскольку развитие всегда предполагает отмирание и разрыв. Соответственно, патологично как раз-таки удержание переваренного и отмершего.

 

 Холоны

 

Для описания эволюционного процесса К. Уилбер использует заимствованное у А. Кёстлера понятие «холон» – целое, одновременно являющееся частью другого целого. Холоны у Уилбера обладают многими общими свойствами с системами в различных версиях системной теории (Л. Берталанфи и др.): эмерджентность (появление у холона высшего уровня свойств, отсутствующих у его субхолонов); иерархичность (точнее холархия – ещё один термин А. Кёстлера) и т.п. Но, в отличие от системы, холоном может быть что угодно – любая сущность физического, биологического, психического и даже «божественного» плана бытия: электрон, атом, клетка, человек, идея, образ, звук, слово, бог и т.д.

 

Из самого определения холона следует (и К. Уилбер это подтверждает), что цепь холонов должна быть бесконечна вверху и внизу. И в то же время наивысший холон всё же отыскивается – это «дух», который во всём и одновременно выше всего и включает всё (т.е. выше него ничего нет, а значит, холон из него получается исключительный). С другой стороны, очень трудно придумать, из каких холонов низших уровней состоят такие элементарнейшие сущности, как, например, абстрактная геометрическая точка.

 

Каждый холон, согласно Уилберу, включает четыре аспекта, или квадранта (ниоткуда не заимствовано!): индивидуальный внутренний (интенциональный), индивидуальный внешний (поведенческий), коллективный внутренний (культурный) и коллективный внешний (социальный). Как и в случае с холонами, это вполне рабочая модель в рамках того, что обсуждает автор концепции, но она даёт трещину при попытке логического анализа.

 

Можно найти холоны как такие, которые легко разложить на четыре квадранта (человек и т.п.), так и такие, которые с большой очевидностью принадлежат к какому-то одному квадранту (психика, культура, атом, абстрактная точка), – в этом случае, конечно, можно пытаться их «натянуть» на все четыре квадранта, но это не всегда так просто сделать, и это будет уже искусственное построение, а не самоочевидное наличие четырёх аспектов у каждой сущности. И даже сам Уилбер иногда говорит о «коррелятах в других квадрантах» вместо других квадрантов одного и того же холона (например, при обсуждении психических явлений, для которых мозговая активность – коррелят в другом квадранте, если только не рассматривать систему «мозг-психика» как холон более высокого уровня).

 

И тут важно различать тонкую грань между поиском общих закономерностей, свойственных при тех или иных условиях разным системам (чем занимаются системные теоретики, которых К. Уилбер обвиняет в редукционизме!), и попыткой свести к единой схеме вообще все сущности, которые часто развиваются в своих уникальных, непересекающихся плоскостях (не это ли редукционизм?).

 

 Интегрирование квадрантов

 

На «интегрировании» четырёх квадрантов Уилбер выстраивает свой подход ко всему – от психологии и духовной практики до политики, бизнеса и экологии. Параллельно этому ведётся работа по созданию упоминавшейся уже «интегральной теории всего». Помимо того, что к последней применима вся та критика, которая выдвигается против теории всего в физике (противоречие теореме Гёделя и т.д.), много вопросов вызывает методология такого «интегрирования».

 

По какому принципу какие-то теории, идеи и представления оказываются за бортом? Слишком редукционистские, слишком материалистические, недостаточно «духовные». Что является мерой духовности? Отчасти авторитет Уилбера, отчасти морально-этические качества: любовь, сострадание и т.д.

 

И тут мы наталкиваемся на нестыковки с принципом недвойственности, охватывающей и включающей вообще всё, в том числе всё злое и низменное. Куда же исчезают отсечённые редукционизм, материализм, фашизм, расизм, сатанизм, атеизм и т.п.?  Судя по всему, преждевременно отправляются в пустоту (ведь ничего другого, по Уилберу, нет), – а значит, раньше всех достигают своего эволюционного предназначения!

 

 Заключение

 

Интегральный подход – продолжающая традицию «нью эйдж» смесь из психологии, философии и эзотерики, приправленная трендами конца прошлого тысячелетия. Многим отчаявшимся он даёт надежду на то, что в век модерна и постмодерна бог всё ещё не умер и дух всё ещё совместим с наукой. Тех, чья картина мира оказалась между жерновами науки и религии, вполне может увлечь такой «интеллектуальный» подход к духовности, который в то же время греет душу «атманом», «шуньятой», «дао» и «тонким телом», свободно разбросанными по произведениям автора вперемежку с научными терминами  и «горячими» темами наподобие экологии и сексуальности.

 

Благодаря К. Уилберу можно получить «авторитетное» – подкреплённое сотнями библиографических ссылок – изложение того, как всё устроено, куда следует эволюционировать и какое светлое духовное будущее нас ждёт. Приняв интегральное мировоззрение, легко почувствовать себя существенно духовнее других. Особая ценность заключается в том, что данный подход создает оптимальные условия для интеграции разумного и глупого начал в человеке, устраняя существенные барьеры между ними. Интеллектуально, перспективно, браво!


Роман Черевко